сергей огурцов
исход

sergey ogurtsov
exodus

Данный проект, как и большинство работ Сергея Огурцова – это археология возможной истории современности. 

От критики антропоморфной рационалистической культуры Ренессанса и Просвещения, художник переходит к исследованию альтернативных цивилизаций: это экзгумация утопий Европы после заката. "Исход" предлагает вообразить культуру, не обузданную символическим измерением, т.е. языком. Проблематизируя Логос в качестве универсального убежища psyche, "общего места" (связи с Другим) и даже Истории, художник напоминает, что искусство никогда не производило культуру, но скорее пыталось выйти за ее пределы, а значит и за пределы человеческого. (Вспоминается Морис Бланшо: "необходимо шагнуть в бездну" или Антонен Арто: "сражение с Культурой, с Дискурсом".) 

В проекте "Исход" эта бес-человечная антропология получает и политическое измерение: библейские ассоциации резонируют современным пост-марксистским прочтением термина "исход" как отказа от борьбы за власть в пользу поиска новых пространств свободы. Однако, намекает художник, покуда человек не покинет пределы символической культуры, языка а с ними и "я" (личного или коллективного), свобода останется миражем вечного блуждания по кругу. Невозможность подобной трансгрессии означает лишь, что необходимо искать новые языки, пронзающие структуры символического.

Как писал Фуко, человек был изобретен недавно, и едва ли надолго. Человек мог быть иным. Переизобретение человеческого для Сергея Огурцова является предельным содержанием любой революции, а стремление это – необходимой утопией нового модернизма.

---

"говорят 
тень Ханаана там где ещё пишут 
(на заборах ли стенах) 

где поют песни 

маются сердцем"

Владимир Лукичев

Стремление к свободе: страсть к реальному. Революционеры модернистской утопии верили, что свободный мир доступен с вершин вертикалей власти. Добравшись туда к концу 1960-х, они увидели только легкую дымку: биополитика всепроникающих информационных туманов уже не контролировала повседневность, но производила ее субъекта.

Вот уже полвека цифровые множества не сражаются с империей, они стремятся покинуть пределы власти. Скитания по пустыне повседневного: вечное возвращение ретерриториализации: исход. Без водительства, без обещания Ханаана: атопос вместо утопии – это и есть свобода general intelligence, в которой метанарратив реального сменяется миражами локальных и личных историй, а тоска отличается от усталости только памятью о тоталитарных мечтах прежних пассионариев. 

Ошибка номада в его наивной верности золотому тельцу символической культуры: свою кибитку он создал по образу и подобию дома бытия. Символический порядок языка – которым сегодня владеет и человек, и его искусство, и техника – и есть та единственная стена, за которую никто из живых не смог проникнуть. Забыть язык, улизнуть из бытия: позволить неизобразимому океану реального наконец-то смыть первое и единственное лицо на песке пустыни. 

Убить человека.

Сергей Огурцов